Art Chatlandia
   
Art Chatlandia
   

Авторская страничка

Piligrimm (Эдуард Фризбург)

Piligrimm (Эдуард Фризбург)
Авторская страничка
Беседка
Анекдоты
panshinK@rambler.ru
archar@rambler.ru
ICQ 145033964


Рисунки

фигвам
прикол
удивленная
цветок

* * *


Инквизитор

От созвездия Козерога вверх летела песня.
Даже не песня – лишь нот разрозненный шум,
Старый скрипач взял горсточку нот поднебесья,
Слил их и бросил над городом – тающий ком.

Город заснул уже, Город не видел дороги:
То ли дороги за город, а, может, во тьму...
Может, к созвездиям тающим, может быть, к Богу,
Город не видел, кто шел в предрассветную мглу.

Только песчинки – три капли шагов Мирозданья
В звоне злых сумерек шли по изгибам дорог.
Шел Инквизитор в плаще из песчинок всезнанья,
И молодая колдунья – красивый цветок.

Старый Палач молча думал – красивая пара,
Молоды оба, обеим – вся жизнь впереди,
Только ему суждено уйти прочь от пожара,
Где превратится Колдунья в комочек углей.

Звезды играли на небе жестокую пляску,
Где-то вдали был готов эшафот для огня –
Пытки смертельной, ненужной, пылающей ласки,
Долго. Как долго еще до Пришествия Дня.

Черным крылом отражал плащ священника звезды.
Будто корону он нес алый смерти цветок –
Факел. Он шел непреклонный и грозный.
Он – слуга Господа, он – очищающий рок.

Гордость лица в блеске пламени – шорох сутаны.
Церкви величие нес он на бледном челе.
Вдаль к месту казни чужому сквозь сырость тумана,
Взгляд обратив к самой дальней холодной звезде.

Старый Палач, что для смерти служил своей долей,
Думал: «Как молод и холоден он,
Как равнодушен священник к позору и боли.
Как он надменен пред кровью и смертью чужой».

Шел Инквизитор, закрыв от дождя свои плечи,
«Боже, пойми, как тяжел этот крест для меня!
Шаг ее – звезды, и взгляд ее нежный – как Вечность -
Словно возводят к огню не ее, а меня.

С детства и юности помню волос ее свежесть,
Глаз ее яркость и взгляда святую мечту.
Как же случилось, что злая, безумная нежить
Нас привела к твоего завершенья костру?

Помнишь! Ушла ты тогда, ты сказала – дороги
Наши расходятся, нас за собою маня.
Мне, ты сказала, мой путь обвинителя в Боге.
Ты же, врачуя, дошла до святого огня».

Старый Палач, много видевший смерти,
Глядя на ведьму, не мог оторвать странный взгляд:
Шла по дороге и будто взлетала в созвездья
Тающей птицей в предутренний звездный наряд.

Будто мерцала дорога от легкого шага,
Будто не казнь ждала, нет... будто легок был Крест.
Взгляд опустил Палач, словно не выдержав взгляда
Грешной Колдуньи со взглядом далеких небес.

Ноги, разбитые в кровь, не тревожат.
В светлом и любящем сердце таилось одно –
«Он ведь не может иначе, о, Боже, он должен,
Боже, прости ему это, прости ему все».

Как это глупо и больно – когда-то расстались.
В жизни могло быть иначе... Пустые мечты -
Мы были рядом вдали друг от друга, и радость
Мне приносило, что где-то на свете был ты.

Я не хотела плохого. Ты знаешь, ты знаешь.
Я лишь лечила, и люди любили меня.
Я же любила их всех. И тебя. Понимаешь?
В жизни грядущей мы встретим Пришествие Дня».

Старый палач – он все сделал умело и быстро.
Хворост сухой – колыбель для святого огня
Вспыхнул под ведьмою, лишь родилась в руках искра
В сумерках синих грядущего, нового дня.

Звезды померкли, лишь двое на голой равнине
Думали вместе, но каждый страдал о своем.
Мысли в огне были нежные, очень простые,
Мысли священника были объяты огнем.

Знали вдвоем они – мир их не должен погибнуть.
Мир их так вечен, как вечно Пришествие Дня.
Знала, в огне погибая, знахарка и ведьма.
Знал инквизитор – дорога предрешена.

Шаг. И еще один. К крепким ступеням помоста.
Шаг на помост и слияние в буйстве огня.
Старый палач отвернулся и вымолвил просто:
«Им суждено вместе встретить Пришествие Дня».

Вспыхнул и плащ, и ненужные, лишние мысли.
Он ее обнял, успев прошептать: «Я погиб?»
Тихий услышал ответ: «Нет, мы вместе».
В дым тонкий лучик восхода тихонько проник.

Души слились над Землею,
И, скрипкой услышав,
Старый скрипач с песней слил старый отблеск огня.
Сонм ярких нот пробежал осторожно по крышам.
«Им суждено вместе встретить Пришествие Дня».

25 мая 1994 года.

* * *


Пророк

Стирал сандалии по добрым снам прибоя,
Волос распущенных касался ветерок.
Он, уносясь в мечты перед собою,
Был юн совсем - незнающий пророк.

Наверное, цвели акаций своды,
И уносился вдаль крик птичьих стай,
И открывалась простота природы
Тому, кто ищет, как безмолвный край.

Он понимал, он, понимая, плакал.
Но был силён, шёл дальше и быстрей.
Ребёнок, с ним увидевшись, калякал
На белый лист чудесных птиц-людей.

Он понимал, всё дальше забываясь,
Полёт... Его лохмотья, как крыла,
Его вздымали, в небо поднимаясь,
И ночь его, как звёздный день, была.

Он вспыхивал с кометами, искрился,
Он искрами объял весь белый свет.
"Смотрите, смог, взлетел, добился!
Мой сон стал явью таинства комет".

Шли годы, и пески горами стали,
Разбило Землю марево огней,
Крыла людей их ввысь носить устали,
Опав навечно в суматохе дней.

Шло время, для него терялись лица,
Он странствовал, не зная дням конца.
И счастье - ледяной водой напиться,
И рассказать мальчишке про Отца.

А время шло. Летели стаей птицы
Вглубь зарева вселенских катастроф.
А где-то сердце гор устало биться,
И для него лишь сумраком стал кров.

"Я весь уйду, и вы уйдете тоже!..."
Кричал. Его касался ветерок.
Последними шагами жизнь итожа
Шёл пьяный, сумасшедший лжепророк.

* * *


Ей

Такой, какой я ее узнал

Над ночью пролетала стая птиц...
Увидев ангела, замедлили полет.
Вожак спросил: "ты - ангел, и грустишь?"
"И ты грустил бы, зная наперед

Как станет жухлой свежая трава...
И как дитя невинное умрет.
И как, теряя в небе два крыла,
Мечта на землю смятой упадет".

Мой Город! Я гоню машину в ночь.
Укрой меня! Укрой и все прости.
Дай твоим улочкам их вечностью помочь.
Дай твоим шпилям в выси унести!

Прости за то, что был не верный сын.
Прости за то, что резко, невпопад
Я столько раз бывал так глупо смел,
Что столько раз бросал свой стольный Град!

Прости меня за то, что и теперь
Я снова брежу тем, что далеко.
Нет-нет, не паруса влекут, поверь!
И не мерцанье звездных облаков...

Что делать с расстоянием, мой Град?
А что - с мечтой, которая вдали?
Ты дал мне все - я мог быть просто рад
Так, как Земля спустившейся Весне...

Ты дал мне все: дал окна в черный сад,
В которые - всю жизнь мою со мной -
Деревья с пониманием глядят,
И распускается сирени куст весной.

Ты дал мне власть такую, что князья
Твои, мой Город, видят не всегда...
И ты прощал, что я бросал Тебя
И убегал, казалось, в никуда...

Простишь ли ты теперь, что как во сне,
Передо мною кладка твоих стен.
Что все мне не в размер и не по мне
Из-за мечты, которой рядом нет.

Ты все простишь... Спасибо. Я пойду...
Ты мне простишь, что я всегда бегу...
И даже, что крылатую Мечту
Достичь, быть может, вовсе не смогу...

Над ночью пролетала стая птиц...
Вожак был глуп, и он, не все поняв,
Взвил стаю прочь от ангела и ввысь,
А тот еще лет нá сто замолчал...

Не объяснять же было для глупца,
Что крылья этой взвившейся Мечты
Не сломят ураганы и гроза,
А могут только двое - я и ты...

24.12.2001 г.
полностью окончено в 3 часа по Москве

* * *


Ей

Такой, какой я ее узнал (№2)

Мы научились видеть невпопад.
И танцевать по жизни - так несмело
Мы научились попадать не в такт...
И свечи зажигаем неумело.

Полночный поезд простучал сквозь ночь,
Случайность встречи растворив случайно.
Он фазе флирта захотел помочь
Перерасти в мерцающую тайну.

И зря теперь на столике часы
Пытаются отвлечь ненужным стуком:
В окно вагона бархат темноты
Уже пробрался как-то ненароком.

Зачем нам что-то помнить, что-то знать?
Нас охраняют звуки этой ночи.
Ночь нам мешает недопонимать
И мнить себя всевидящим пророком.

Случайность встречи в нас растворена.
Никчёмно даже в малости пророчить.
Мы выпиваем эту ночь до дна,
Мы пьём вино из чаши этой ночи.

Мы научились, танцевали, жгли
Плоть этой ночи без сомнений, смело.
Ни слова про любовь и о любви:
Мы свечи зажигаем... неумело.

Я начинал этот стих – вообще, и он не хотел завершаться... Он принципиально не желал быть «ни для кого». Он блуждал где-то на уровне гипоталамуса, но выражаться не хотел. А ночью с 23-го на 24-е 12.2001 г. он сам меня нашел. Благодаря Тебе...

24.12.2001 г.

* * *


Спой Колыбельную.. Тихо над Городом
Все погрузилось в метель-кутерьму...
В синей пороше мигание холодом
В предновогодне-уснувшую мглу

Cпишь ли ты, ждешь ли ты... Что ты оставила?
Сон - как струна, как безмолвный мотив
Словно надрывное что-то заставило
Спать, ледяное сиянье испив

Спой Колыбельную... Сонно и холодно
Снег порошит и кивает в ответ
И новогодним предутренним золотом
Нежные звездочки шлют нам привет

Спой Колыбельную сонно-туманную
Где-то наш домик мигает звездой
Сквозь расстояния, непонимания
В ночь серых снов Колыбельную спой...

* * *


Rambler's Top100
 
Rambler's Top100 TopList ©2001-2016 jmkate